English для двухлеток

Автор: Ольга Скорина

Сколько же всего часов отсидели мы на уроках иностранного в школе? Как минимум — пятьсот. А каков результат? Ду ю спик инглиш? Парле ву франсе? Шпрехен зи дойч?

Мучительная неэффективность школьного курса иностранного языка ставит нас перед выбором: либо нанимать ребенку гувернера с языком, либо оставить ребенка без гувернера и без языка. Гувернер — это дорого, ребенок без языка — себе дороже.

Но что же такое умеет гувернер, чего не умеет школьный учитель?

Да ничего. Это может даже быть один и тот же человек. Просто он поставлен в другие условия — вот и все.

В школе мы не учим — мы проходим. Как случайный прохожий — прошел и забыл. То, что нам действительно интересно или нужно, мы изучаем в других местах, другими методами. В кружках или с частным преподавателем, или даже самостоятельно. Но в любом случае с азартом, напряженно и с установкой на результат.

Как мы к этому пришли? Может быть, нас заинтересовал сам предмет. Может быть, понравилась компания людей — детей или взрослых — которые этим заняты, и мы захотели к ним присоединиться. Может быть, кто-то из членов семьи приобщил к своему увлечению. В любом случае — это наш выбор. Мы знаем, чего ради затрачиваем усилия. У нас, как говорят психологи, есть мотивация.

Мотивация — основа основ любого обучения. Если она есть — можно горы сдвинуть. Если ее нет — мы попусту тратим время.

Английский для трехлеток

Есть такой учебный аудиокурс. Сейчас любой родитель знает, что дети до пяти лет обладают лингвистической гениальностью. Что они способны запоминать 20-30 новых слов в день. Что такого в жизни больше не будет. Поэтому любой родитель спит и видит, как бы за это волшебное время обучить дитя двум-трем иностранным языкам.

Несложные подсчеты показывают, что 20-30 слов в день — это 7-10 тысяч в год. Десять тысяч слов — это огромный запас. Дай Бог, нам всем в родном языке использовать столько. Стало быть, можно в год изучать по иностранному языку?

Для ребенка этого возраста выучить язык — действительно не проблема. Это у родителей проблема. Поскольку непонятно, как создать у него мотивацию. Каким образом заставить слушать этот аудиокурс нормального трехлетнего ребенка, которому хочется осваивать велосипед, возиться в песочнице, таскать за хвост кошку, смотреть мультяшки?

То, что он переживает Время Великих Возможностей — это для нас с вами мотивация, а для него это — звук пустой. Непонятные слова незнакомого языка ничего, кроме скуки и возмущения, не вызовут у ребенка. И заставить его невозможно. «Возьмут в инофирму» или даже «Поедешь путешествовать» — эти фразы для него не имеют смысла. Сейчас для него каждый выход во двор — увлекательное путешествие.

Все свои поразительные рекорды ребенок ставит при изучении того языка, среди которого он живет и действует, на котором говорят окружающие. Он вынужден осваивать этот язык, чтобы как-то объясняться с другими людьми, понимать их, выражать себя. Проблем с мотивацией не возникает, она всегда опережает его первые звуки и слова. Мы сами ее создаем, разговаривая с трехмесячным ребенком так, словно он уже нас понимает.

Я знаю семью, где мама-англичанка и русский папа разговаривают с ребенком каждый только на своем языке. Хотя папа свободно говорит по-английски, а мама сносно знает русский. Они сознательно выбрали такой подход. Для маленькой Александры есть мамин язык и есть папин язык — каждый со своим звучанием, своими названиями для каждой вещи. И полуторагодовалая(!) девочка хорошо понимает обоих.

Как учили языкам гувернеры? Какой-нибудь мосье Трике не знал другого языка, окромя французского. Ребенок, к которому он был приставлен в качестве няньки и воспитателя, просто не мог с ним иначе объясниться, кроме как по-французски. Он был вынужден освоить «язык мосье» вместе с элементарными правилами поведения, которым этот мосье обучал.

Потом появлялся немец, обучавший «разным наукам». Эти науки немец знал и мог изложить исключительно по-немецки. Даже если бы захотел, он не мог бы пересказать это все по-русски. Деваться опять было некуда — надо было осваивать немецкий. Все эти мадамы, фройляйн и мисс не обучали языкам — в том смысле, как обучают нас в школе учителя. Они были воспитателями, жили со своими воспитанниками, гуляли, читали, болтали. А так, как мы учим языки — с грамматикой, скукой, зубрежкой — в гимназии изучали латынь и греческий. Отчего их толком никто и не знал.

Способности

Такая вещь, как способность к языкам, определенно существует. В среднем девочки более способны, чем мальчики. Они раньше начинают говорить, у них больше словарный запас. Встречаются дети обоего пола действительно ярко одаренные — в раннем возрасте это особенно заметно. На третьем году они разговаривают совершенно нормально, как взрослые люди — правильными фразами.

Однако не стоит преувеличивать значение способностей. Возможности обычного, среднего человека огромны, если сравнивать с тем, что он реально использует. Каждый из нас к десяти годам знает родной язык достаточно хорошо, чтобы читать Пушкина. К этому же возрасту мы могли бы знать английский достаточно хорошо, чтобы читать Байрона. Если бы в этом была нужда.

Маленькие татарчата в нашем дворе болтают с ровесниками по-русски как русские — и тут же переходят на татарский в разговоре с родителями. Они что — вдвое одареннее русских сверстников, говорящих только на одном языке? Нет, они просто живут одновременно в двух языковых средах: дома в одной, во дворе в другой. И таким образом совершенно бесплатно, безо всяких гувернеров еще до школы выучивают два языка. И это не только не помешает, а как раз поможет им, если понадобится, выучить третий. Ведь каждый следующий дается легче.

Когда речь заходит о способностях к языкам, я всегда вспоминаю одну свою знакомую. Зовут ее Мила, она работает в российском посольстве одной экзотической страны. Наша дочь познакомилась с Милой на «малом мехмате» — есть такая детская школа в МГУ, куда приглашают победителей олимпиад. Милу было трудно не заметить: у нее была коса в руку толщиной и фарфоровое личико с серыми глазами. Были у нее и другие замечательные свойства. Параллельно с обычной школой и малым мехматом она училась в музыкальной по классу фортепиано и в художественной, и еще увлекалась химией.

Все это семиклассница Мила делала по собственному почину. Она была азартной по натуре. И ее увлекала игра в безграничные возможности человека. Поставил цель — добился. Поставил новую.

После десятого Мила неожиданно для всех поступила в Институт восточных языков. Вероятно, по принципу «вот чем я еще не занималась». И год назад его закончила, имея в активе пять языков, восточных и западных. Похоже, у некоторых «возраст великих возможностей» затягивается надолго.

Если бы мы познакомились сейчас, я сказала бы, что у этой девушки выдающиеся лингвистические способности. Пять языков — шутка ли? Но мы-то ее знали еще юным математиком, химиком, музыкантом и живописцем. Поэтому я склонна считать, что у нее выдающиеся волевые качества. Способность к концентрации. Умение учиться. С таким набором можно добиться успеха в любой области.

Концентрация внимания

Мы с вами имеем довольно смутное представление о своих возможностях. Поскольку по-настоящему никогда их не используем. И само ощущение напряженной работы нормальному школьнику практически незнакомо. Ведь он всегда — один из тридцати. Пока отвечают другие двадцать девять — он расслабляется. Пока учитель объясняет — тем более. Отвечая с места, опускает глаза в учебник. Отвечая у доски, ловит ухом подсказку. Можно окончить школу, так ни разу и не испытав это ощущение сосредоточенности, работы в полную силу. Очень своеобразное ощущение.

В десятом классе школьники начинают заниматься с репетиторами, чтобы с их помощью преодолеть разрыв между школой и вузом. Для многих это бывает первым опытом настоящей работы.

В свое время я, например, ходила к преподавательнице английского из МГУ. На первом же занятии она дала мне толстую книгу в оранжевом переплете и велела к следующему разу прочитать рассказ. Книга была настоящая, английская, без всяких там подсказок и словариков в конце. В школе мы читали только тонкие адаптированные книжки.

Герой рассказа выращивал орхидеи. Там было много про орхидеи — и вообще почти не встречалось знакомых слов. Я подумала, что эта дама приняла меня за кого-то другого.

Однако не выполнить первое же задание было как-то стыдно — тем более родители оплачивали занятия. Я бросила все дела и уроки и три дня занималась только английским. Исписывала новыми словами страницу за страницей. Но даже зная все слова, не всегда удавалось сложить из них что-нибудь вразумительное. Я продиралась через эти орхидеи, как через тропический лес. Пот выступал на лбу. «Первый и последний раз!» — думала я.

Потом оказалось — никакой ошибки не было. Это была методика. Мы так и занимались весь учебный год. Читали Голсуорси, Хемингуэя, Джойса. Всех в подлиннике. Подготовка к каждому уроку требовала таких усилий, такой концентрации, что сознание полностью отключалось от всего остального. Очнешься — где я? Который час, день? Словно всплыл со дна моря или с луны свалился.

Потом такого уже не было. В университете мы опять читали адаптированные книжки. Еще раз пережить это ощущение довелось много лет спустя на курсах «бизнес инглиш». Нас было шесть человек на одного преподавателя. Мы играли в деловые игры по-английски. Это было увлекательно, но ряды игроков редели. Взрослые, занятые, усталые люди. Скоро нас осталось двое. Мы разыгрывали какие-то безумные ситуации, продавали уран третьим странам… Нужно было не просто правильно говорить по-английски, но одновременно вести политические игры, плести интригу, обдумывать ответы оппонента. Напряжение огромное, труднопереносимое. Но ведь есть люди, которые так и работают. Синхронные переводчики, например. Значит даже к этому можно привыкнуть.

Подозреваю, что люди, которые многого добились, просто всегда так работают. Считают это нормой. И это касается не только умственной работы. Что отличает выдающегося спортсмена? Способность к концентрации. Есть люди, от природы наделенные способностью собираться в минуты опасности. Но в обычной жизни более ценным является умение делать то же самое усилием воли. В любую минуту, когда это нужно. Это умение — не дар природы. Оно достигается тренировкой. Если вы сформируете у своего ребенка это свойство — он выучит столько языков, сколько захочет. В любом возрасте.

Нагрузки

Говорят, учить дошкольников языкам хорошо еще и потому, что они пока ничем другим не заняты. В школе же дети и без того перегружены, устают — куда им дополнительные нагрузки.

В школе дети действительно устают. Как, впрочем, и в детском саду. Устают друг от друга, от многолюдства, смены впечатлений, от взаимных напряжений, неизбежных в любом коллективе. К процессу познания эта усталость никакого отношения не имеет. Познание для ребенка настолько естественное занятие, что он практически не устает от него. При одном условии: если ему интересно.

Мы просто не представляем себе, какие трудности на самом деле преодолевает маленький ребенок, который одновременно учится ходить, говорить, сам себя кормить, ориентироваться в мире и бороться за свои права. Какие усилия он затрачивает каждый день и каждый час. Он очень устойчив к нагрузкам, этот малыш, он в отличной форме. И в два, и в три, и в четыре года вам вряд ли удастся «перегрузить» его. Ведь он занимается только тем, что ему интересно или нужно. И сам определяет свои нагрузки. Свой индивидуальный темп постижения мира.

Для тех, у кого этот темп выше среднего, начало кол-лективного обучения в детском саду и затем в школе опасно именно малой нагрузкой. Как конькобежец, выскочивший с ледяной дорожки на снег, ребенок вязнет. В этом слабость всех детских садов и прогулочных групп «с языком». Там и близко нет ничего похожего на те нагрузки, которые преодолевает маленький ребенок в своей реальной жизни. Поэтому и эффективность обучения практически нулевая. Ну выучит он двадцать слов. Ну ошеломит своими познаниями бабушку и гостей. Так для этого трюка и двух слов достаточно. Умный ребенок это сразу сообразит.

Для серьезных же нагрузок нужна мотивация.

Мотивация

Нормальному ребенку непонятно, зачем для простых предметов, вроде стола или окна, придумывать еще новые, труднопроизносимые имена. Тем более, что Мариванна сама-то вполне хорошо говорит по-русски. И когда она начинает ломать язык и все называть не так, ребенку смешно и неловко это слушать. Если кто помнит свои первые детские ощущения на уроке иностранного языка — они как раз такие.

Другое дело, если вы отдадите малыша в детский сад, где все — и воспитатели, и дети — говорят на другом языке. Это принципиально иная ситуация. Условия, приближенные к боевым. Тут есть все — и мотивация, и нагрузки. Если у ребенка будет хотя бы год — он выучит не двадцать слов — он выучит язык. Причем совершенно неважно, какой это будет язык — английский, украинский или казахский. Некие перемены произойдут в его сознании. Он поймет, что существуют разные языки и что он, если нужно, может научиться понимать чужую речь. Любую. Это очень важно. В сущности, большинство людей в глубине души не верят, что они это могут, и воспринимают тех, кто свободно переходит с одного языка на другой, как фокусников.

Почему дошкольный возраст считается таким благоприятным для изучения языков? Да потому, что в это время дети постигают свой родной язык. Занимаются этим постоянно, ежедневно. Они, что называется, в хорошей форме.

Но в принципе никто нам не мешает быть в хорошей форме как угодно долго. Хоть всю жизнь. Наш дедушка начал изучать свой шестой язык, когда ему было семьдесят. А по профессии он, между прочим, был химиком.

Методика

Есть люди, которые любят начинать с грамматики. Обычно это «профи» — они изучают внутреннее устройство нового языка, сравнивая его с уже известными им. Но мы с вами таким путем далеко не уйдем. Мы просто умрем от скуки.

Есть метод «погружения» — очень полезная вещь перед зарубежной поездкой. На курсах вас просто заранее погружают в другую языковую среду, чтобы вы привыкли к звучанию чужой речи, перестали пугаться, научились ловить и вычленять знакомые слова и более или менее похоже их воспроизводить. Небольшой портативный набор: формулы вежливости, простейшие фразы.

Однако курсы стоят денег — и притом на них вы опять один из многих. Для тех, кто хочет получить максимальный эффект при минимальных расходах, есть отличный проверенный способ: взять книгу и начать читать. Для этого, конечно, нужна определенная храбрость и вера в себя плюс готовность к серьезным усилиям. Будет ли это литература по специальности или детектив — на первых порах все равно будет нелегко. Зато этим можно заниматься совершенно бесплатно хоть всю жизнь, поддерживая свои знания на определенном уровне с помощью каких-нибудь увлекательных журналов.

Этот способ, кстати, вполне годится для детей: он не требует мотивации, а сам создает ее.

У нас в квартире жила старушка тетя Шура. Ее подселили в войну: в их дом попала бомба. Среди немногих уцелевших вещей у нее была старая книжка с картинками: «Райнеке-лис» на немецком языке. Лет пяти от роду я любила ее смотреть. Тетя Шура стала читать мне вслух фразу за фразой, сначала по-немецки, потом по-русски. Некоторые слова и короткие фразы она переставала переводить, заметив, что я их уже понимаю. К концу книги я понимала почти все.

Тогда я не знала, что «Райнеке-лис» давно переведен на русский. Для меня путь в мир этих сказок лежал через немецкий язык. Отличная мотивация для пятилетнего ребенка.

Большинство детей сегодня обделены вниманием взрослых. Для них мотивацией может стать и сама возможность вот так посидеть на диване, занимаясь чем-то вместе.

Я уже не помню немецкого. Зато я помню тетю Шуру, у которой всегда находилось время для соседского ребенка. Помню черно-белые картинки и готический шрифт старинной книги. Ощущение волшебства и тайны при вхождении в мир другого языка.

Незнание языка как способ самоутверждения

Существует распространенное убеждение, что решающий фактор в обучении — пребывание в стране изучаемого языка. Чем дольше пробыл — тем лучше знаешь. Это действительно так — при одном условии: если это страна ИЗУЧАЕМОГО языка. То есть, если вы этим языком активно занимаетесь. Само по себе пребывание в другой стране никакого эффекта не дает. Что мы могли наблюдать на примере русских в Эстонии, которые ухитрились там жизнь прожить, а языка не выучить.

Мысль госпожи Простаковой, что географию должны знать извозчики, в реальности гораздо шире распространена, чем можно подумать. Эта «антимотивация» очень сильна, особенно у взрослых. В основе ее — глубокое, хотя и не осознанное убеждение, что определенное положение в обществе избавляет от необходимости затрачивать усилия. Проще нанять переводчика.

Есть у меня знакомый американец — назовем его Ларри. Ездит он в Москву уже лет шесть. Иногда с ним приезжают другие представители той же организации. Каждый из них побывал в России за это время раз пять-десять, а Ларри так «отмотал» уже в общей сложности приличный срок. Но никто из них не знает ни слова по-русски. Этот язык представляется им фантастически сложным.

Брюс приезжал в Москву только раз. Он небольшая сошка и точно знал, что второго такого случая не представится. Поэтому настроен был выжать максимум из этой поездки. Привез видеокамеру. Накупил карт и схем. А за время перелета (!) освоил кириллицу. То есть, наш с вами алфавит. А что тут сложного? Три десятка значков, из которых половина похожи на латинские. За какие-то 10 часов он научился читать по-русски. Это дало ему возможность не только скрасить скучные часы в самолете, но и с первого дня в Москве передвигаться самостоятельно. Он ведь мог читать указатели, названия улиц, схемы метро.

Почему-то остальным такое даже в голову не пришло. Может быть, дело в том, что Брюс среди них единственный гуманитарий. Он был накоротке с языками и, в частности, с незнакомыми алфавитами. Так опытный водитель без колебаний сядет за руль автомобиля незнакомой марки и быстренько разберется, где там что и как действует. Но правда и то, что остальным по чину был положен переводчик. И машина с шофером. И их мотивация была по этой причине минимальной.

Лично мне симпатичен Ларри. Мы с ним приятели. Но какой-то осадок есть. Не захотел он потратить денек и выучить хотя бы буквы моего языка. Моего великого и могучего… Обидно, понимаешь.

Если вы как раз решаете, отдавать ли ребенка в сад или прогулочную группу с изучением иностранного языка — возьмите калькулятор. Если разница в цене между этим садом и обычным такова, что на эти деньги можно летом взять его с собой в Италию или хотя бы в Чехию — лучше возьмите. Если даже на эти деньги можно отправить его к бабушке на Украину (к друзьям или родственникам в Армению или Латвию) — отправьте. Пусть сначала поймет, что такое другая страна, другой язык. Пусть ему станет интересно. Остальное — дело техники.